Интервью директора издательства "Лики России" Ю. Шелаева

Перейти к изданным книгам

Гость редакции газеты "Санкт-Петербургские Ведомости"
историк и книгоиздатель Юрий Шелаев

"Санкт-Петербургские Ведомости", №95 (4871), пятница, 27.05.2011, с. 1-2

Век назад о папарацци не знали

Наверное, каждый, кто держал в руках старинную фотографию, почувствовал особое ощущение соприкосновения с историей. Как будто держишь в руках исторический артефакт, связывающий тебя с прошлыми веками и поколениями. А если еще собрать эти уникальные фотографии в альбомы, то можно составить настоящую фотолетопись страны. Именно этим важным делом и занимается на протяжении уже почти двадцати лет информационно-издательская фирма «Лики России». Сегодня мы беседуем с ее директором Юрием Шелаевым.

   

Более двадцати лет вы занимаетесь историей фотографии. Были ли за это время открытия, которые способны были перевернуть если не всю жизнь, то хотя бы многие представления? Своего рода момент истины?
— Одним из поворотных моментов в моей жизни стал мой первый визит в начале 1980-х в архив фотодокументов Ленинграда. Его возглавляла замечательная женщина - Александра Александровна Головина, один из наиболее заслуженных архивистов страны (только на посту директора архива она прослужила более 36 лет). На ее столе я увидел то, что завораживает меня и сегодня - фотоотпечатки невероятного качества, выполненные контактным способом с подлинных стеклянных негативов столетней давности, форматом 30x40, 50x60 см.
А дальше открытия следовали одно за одним. Я всегда полагал, что неплохо знаю город, в архиве же не переставал изумляться, не узнавая порой места, по которым ходил. Но особенно поражали люди, точнее, лица, которые фактически исчезли в советское время. Понятно, что и до революции были бродяги, нищие, юродивые. Но стоит посмотреть на политическую элиту, банковское или купеческое сообщество, деятелей культуры и искусства, спортсменов…

Как сегодня часто говорят, «почувствуйте разницу». А в чем причины такой метаморфозы лиц?
— В 1917 году в Петербурге было около 2,3 млн. жителей; через четыре года – к 1921 году – 700 с небольшим тысяч. И большинство из них были уже не петербуржцы. Недаром типаж «бывших» резким контрастом бросается в глаза среди массы ленинградцев 1920-х и 1930-х годов. Город пережил несколько волн переселения, вплоть до 1980-х годов. После войны не все эвакуированные ленинградцы даже смогли вернуться к себе домой. На фотографиях начала ХХ века - совсем другие люди.

Изменились не только лица, изменился и сам город. Фотографии это наглядно демонстрируют…
— Действительно, город потерял не только многие храмы и дома – исчезали реки, каналы, острова, набережные, даже целые предместья, представлявшие особый мир. И иллюстрации всего этого можно найти в архивах. Мы сейчас готовим издание под рабочим названием «Город, которого нет», где постараемся рассказать об этих метаморфозах и утратах за три столетия.

Как вы сами считаете, подобное изменение городской среды – это естественное развитие или насилие над городом как живым организмом?
— Это сложный процесс. Ведь до нынешнего Исаакиевского собора существовало три его предшественника. И Невский проспект давно уже не тот, как на панораме Садовникова 1830-х годов. В течение XVIII - XIX веков многое сносилось, перестраивалось. Даже цветовые решения были совершенно иные, нежели сейчас. И новое часто встречало сопротивление. Как ругали когда-то Дом Зингера, Елисеевский магазин, гостиницу «Астория»…
Город не может не меняться. Но надо иметь в виду, что имперский Петербург строился лучшими архитекторами Европы под бдительным оком самих императоров и чиновников, большинство которых не нуждалось в откатах и имело возможность думать об эстетике. А сегодня во главе угла стоит одно — финансовый интерес. И неудивительно, что безобразий предостаточно. Но надо понимать, что есть во всем мире какие-то заповедные зоны, куда вторгаться надо очень осторожно.

О былом «блистательном Санкт-Петербурге» принято говорить исключительно в восторженных тонах. Был ли все-таки он таким блистательным, как нам хочется верить?
— «Блистательный Санкт-Петербург» - одновременно и реальность, и миф. Город был очень разным. На фотографиях центральных улиц можно увидеть едва ли не через каждые полсотни метров дворника. Город надо было постоянно убирать — в нем было огромное количество лошадей, которые, извините, справляли свои естественные нужды. Недаром, по воспоминаниям многих современников, приезжавших в Питер, первое, что ощущалось при выходе с вокзала – это устойчивый запах конского навоза. Когда летом город нагревался, то по улицам носилась навозная пыль. Но и это все тоже – черты той самой «блистательной столицы».

Об эпохе начала ХХ века говорить можно бесконечно. Именно с интереса к ней началась и ваша творческая деятельность… Как это было?
— Если в шутку, то все началось с подаренной мне ручки Parker, которой на одном дыхании за два месяца была написана книга об истории императорской семьи, в одночасье ставшая бестселлером. Вышедшая на нескольких языках, она «кормила» довольно длительное время и нас, и собранный нами коллектив.
Если же всерьез, то все родилось из чувства неудовлетворения. Представьте себе: конец 1980-х. Я историк, научный сотрудник Института истории Академии Наук. Жена - филолог. В свободное от работы время занимались тем, что было интересно – готовили статьи и книги на исторические темы, которые с трудом удавалось пристроить в редакции журналов или издательств.
Работая в архивах, я осознал, какие колоссальные пласты документальной и иллюстративной информации абсолютно недоступны читателям. Так, к примеру, для получения копий нескольких фотографий Николая II и его семьи требовалось специальное разрешение.
С другой стороны, проекты, предлагаемые нами как авторами, скорее пугали, чем притягивали издательства, причем уже не столько по идейным соображениям, сколько по слабому техническому уровню наших издательств и типографий.

Что стало вашим первым творческим детищем?
Революционным прорывом стало время работы (с 1987 по 1991) над фотографическим альбомом «Before the Revolution. St Petersburg in Photographs 1890-1914». В одном коллективе оказались тогда академик Д.С. Лихачев, директор Библиотеки Конгресса США Дж. Биллингтон, главный редактор издательства «Наука» А.С. Турандаевский, зам. директора Ленинградского отделения института истории АН М.П. Ирошников, зав. отделом научного использования ЦГАКФФД Л.А. Процай и др.
Издание готовилось совместно с американским издательством «Harry N. Abrams», печаталось в Финляндии и вышло на трех языках – английском, немецком, французском. Собственно здесь мы с женой как настоящие «рабочие лошадки», вынесшие на себе большую часть авторской, исследовательской, собирательской и отчасти художественно-редакционной работы, и приобрели весь необходимый опыт.
После этого и родилась идея создания структуры – некоего научно-организационного центра, где бы соединились доселе несоединимые вещи и замкнулся весь цикл – от замысла книги, авторской работы, сбора документов и иллюстраций, редакционных работ и полиграфического исполнения до продажи и распространения изданий.
Помимо нас с Елизаветой, третьим человеком, благодаря которому возникла наша организация, был, к сожалению, преждевременно ушедший из жизни Семенов Николай Юрьевич, один из выдающихся мыслителей, философ, экономист, историк и геополитик, задавший высокий уровень задач нашей организации и во многом повлиявший на характер ее деятельности.

Далее

См.также статью "Портрет издательства"

190000, Санкт-Петербург, пер.Пирогова, 17/8

Тел. (812) 312 3897  Факс (812) 320 8788  

Counter CO.KZ